Законная жена
Она вернулась.. Вернулась в свой родной дом, в свою родную деревню.
Нелегкая судьба выпала на долю Лидии, несколько лет она жила одним днем - она не знала что будет завтра, что будет через час, через минуту.
Ей выпала нелегкая доля быть плененной в 1942 году. Но она выжила, прошла все муки и испытания. Ей повезло только в одном - в чужой стране в плену ее заприметил один из офицеров и забрал к себе в дом служанкой, а по сути нянечкой для его троих детей.
Когда был штурм Берлина, Лидию вместе с другими ее соотечественницами, вывезли на территорию Советского Союза.
А потом были опять испытания - ее допрашивали, держали в камерах, и только через два года она смогла возвратиться в родное село. Село, где не осталось никого из ее близких.
Мама с папой отдали свои жизни на ее глазах, и она не знала, что с ее младшим братом, жив ли он?
В ее доме никто не жил, но на удивление он сохранился в целости. Оглядевшись, она увидела, что бревна от сырости не пошли плесенью. И даже паутины на углах не видно было. Интересно, кому она обязана этим?
Ответ на свой вопрос она узнала уже через несколько минут. Шаркая ногами, едва передвигаясь, зашел Егорыч, старый сосед, который вдовствовал уже 10 лет.
-Лидка.. Ты? Али мои старческие глаза обманываются?
- Я, Егорыч, я.. - Лидия бросилась к нему и обняла.
- Лидка, слышь, это как же? Тебя уже в покойницу давно записали, а ты глядь, вернулась.
-Я все тебе расскажу, но позднее. Скажи, Егорыч, за домом ты присматривал?
-Не совсем я. Братишка твой, Павлик, каждый день бегает сюда, зимой печь топил, летом паутину с углов убирает. Ждет тебя, один он не верил, что тебя уж нет в живых.
- Он жив? - Сердце Лидии затрепетало. - Где он, Егорыч, где?
-На рыбалке, пошел рыбу удить, хочет ухи на ужин.
- Ты говоришь, он бегает сюда.. А где он живет?
-У меня. Нам вдвоем не так печально, не так грустно вечера проводить. Вот так и живем уже 5 лет - я, он, да Шурик мой.
-Жив твой пес?
-А чегой-то ему сделается? Чай не старый еще, 8 годков. Ладно, хватит лясы точить, пошли ко мне, напою чаем, да накормлю, худющая какая, жуть. Заодно и расскажешь о своем бытье за эти годы. Да и Пашка уж скоро возвратится.
Лидия с радостью пошла в дом Егорыча.
Держа в руках металлическую кружку, она с наслаждением вдыхала ароматный чай , заваренный из сухих трав. Травником дед был отменным, знал толк в растениях и знал, как правильно заготавливать сборы.
Он пододвинул к ней тарелку с серой массой.
- Не обессудь, чем богаты. Хлеба нет, муку только через три денька привезут с мельницы.
-Да я же не баловная, мне и это за счастье, - с набитым ртом заверила его Лидия. Только сейчас она поняла, как сильно проголодалась.
Наевшись, она потянулась за второй кружкой чая, как вдруг услышала во дворе какую-то возню.
-Фу, Шурик, фу. Да что же ты за псина такая, ты же не кот, чтобы рыбу есть! Отстань!- белобрысый парнишка, лет 15 от роду, отгонял пса, который норовился сунуть свой нос в ведро.
-А вот и Пашка явился!- дед встал и, постучав в окно, махнул рукой, приглашая паренька быстрее зайти в дом.
- Дед, я рыбы наловил! Вот сегодня клёв был так клёв.. - с порога начал он, но тут же замолк, глядя на гостью. Егорыч аккуратно забрал у него ведро из рук и удочку. Павлик протер глаза и ущипнул себя за руку.
Потом неспешными шагами, потихоньку, подошел к Лидии и дотронулся до нее. Погладив ее волосы, он провел руками по ее лицу и вдруг резко, прильнув к ней, зарыдал. - Я знал, я знал, что ты вернешься...- сквозь всхлипы были слышны его слова.
Лида и сама расплакалась. Она ведь уже давно в душе простилась с братом, а тут такой подарок судьбы. Какой же он стал взрослый, возмужал, и все больше стал похожим на их отца.
- Милый мой, как же ты спасся тогда?
- Я же во дворе был, видел как тебя и родителей уводили, но тут заскулил Шурик и потянул меня в лес. Мы задами да огородами ушли. Так мы с ним и бежали меж деревьев. Заночевали в лесу, потом плутали.
Через два дня, когда вышли к селу, увидели, что все стихло, что все ушли из села. Половина жителей осталась - старики, да дети совсем малые, да те, кого больными считали, то есть слабые. После войны несколько человек вернулись, а солдаты, что домой пришли с фронта, не все нашли свои семьи. Не все..
- Ребятки мои, сопли -слезы вытирайте и давайте думать, как дальше жить. - подал голос дед.
Весь вечер они совещались, а наутро Лидия пошла в сельсовет. Ее восстановили в прежней должности - она до войны была ветеринаром.
-У нас беда со специалистами, один на весь район, так что ты на ферме будешь как нельзя кстати.
-Михаил Ильич.. Что с моим мужем? - обратилась она к главе сельского совета.
-Не знаю.. Ступай, завтра на работу выходишь.
Лидия пришла домой и, взяв в руки фотографию мужа, молча на нее смотрела. Вошедший Пашка забрал снимок из рук и постарался ее отвлечь.
-Паша, я тебя вчера про Василия спрашивала, ты сказал, что ничего не знаешь. Но я понимаю, что врешь. Скажи правду - он не вернулся с войны, ведь так? Иначе ты был бы с ним в этом доме. Где похоронка?
- А ее нет.
-Значит, он жив и скоро вернется.
-Не вернется, Лида. У него уже другая семья и мы ему не нужны. - Ее как будто оглушили - как же так?
Пашка продолжил, он рассказал, как два года назад Василий вернулся с войны героем, как ему оставшиеся в живых односельчане рассказали про то, что тебя угнали в плен. Он год жил с Пашкой, а потом встретил девушку, она из соседнего села. Три месяца они любовь крутили, а после он на ней женился, так как считал, что тебя уже нет в живых.
-Где он сейчас?
-В Алексеевке. Недавно приезжал со своей женой, она ребенка ждет. Так что предатель твой Васька, не стал тебя ждать!
-Паша, он не предатель. Он обычный мужчина, который хотел семью и детей. Ну не век же ему ждать меня в неизвестности! А почему ты с ним не поехал?
-Потому что не верил, что тебя больше нет. Я с Егорычем остался, я с ним с 1942 года жил, мы уже привыкли друг к другу. И как видишь, не зря остался. - он приобнял ее так сильно, будто боялся, что она опять куда-то исчезнет.
Когда Лида легла в кровать, она долго не могла уснуть. Как теперь быть? Ее муж жив, она его законная жена, можно было хоть сейчас ехать в деревню и требовать его вернуться домой.
Да вот только.. Кому это надо? У него есть жена, вроде как тоже законная, и ребеночек у них будет, он то в чем виноват? И девушку жалко, это же позор. Пусть все останется так, как есть.... Пусть он и дальше считает, ч то ее нет в живых. Вряд ли он когда-нибудь сюда вернется.
Лидия работала ветеринаром, ее брат Пашка учился, дед Егорыч был им вроде родного дедушки, которого у них никогда и не было, по крайней мере в живых они его не застали.
Год пролетел незаметно, Лида стала постепенно забывать о прошлых годах, лишь иногда просыпалась по ночам от кошмаров... В такие моменты брат тоже просыпался и гладил ее по голове, ждал, пока она уснет. Дед готовил разные успокаивающие травы и все
качал головой:
-Замуж бы тебе, девка.
-Да я вроде бы как замужем. - отмахивалась от него Лида, горестно вздыхая.
- Вот именно, вроде бы.. Ты знаешь, надо все равно решить, не дело это, что твой муж имеет две законные жены. Надо вам все же встретиться и все обговорить. Может, вернешь Ваську-то? Считай, ты первая за него замуж вышла, а их брак спорный.
- Нет, дед. Их брак не спорный, у них уже ребенок . По крайней мере должен быть... А вот у нас-то как раз и нет детей, так что еще непонятно, чей брак спорный больше. А встретиться надо, хотя бы для того, чтобы поехать в город и все уладить. Но боязно мне, пугаюсь я нашей встречи. А вдруг не смогу Василия оставить ей?
Но встреча случилась неожиданно, и принесла она только слезы и муки страданий.
Однажды вечером она услышала как отворяются ворота и заходит лошадь с груженной повозкой. Недоумевая, Лидия выскочила на крыльцо и увидела на повозке.. Василия! Позади него сидела красивая белокурая девушка, с маленьким ребенком на руках.
Соскочив с повозки, Василий встал как вкопанный, глядя на Лидию так, словно призрак узрел. Руки его, только что тянувшиеся к жене, чтобы помочь ей сойти, безвольно повисли. Белобрысый мальчонка на руках у женщины захныкал, и этот звук разорвал повисшую тишину острее ножа.
— Лида... — выдохнул Василий, и в этом одном слове смешалось всё: и неверие, и радость, и дикий, животный страх.
Из-за спины Лидии выскочил Пашка, встал рядом, сжав кулаки. Дед Егорыч показался в дверях, грозно насупив брови.
— Вася, ты чего? — девушка, всё ещё сидящая на повозке, испуганно переводила взгляд с мужа на незнакомую женщину. — Кто это? Поехали отсюда, Вася, поехали скорее...
Но Василий словно прирос к земле. А Лидия, собрав всю свою волю, шагнула вперёд. Сердце её колотилось где-то в горле, но голос, на удивление, прозвучал ровно:
— Здравствуй, Вася. Не ждал?
— Ты... ты жива... — прошептал он, делая шаг к ней, но тут же остановился, будто наткнувшись на невидимую стену. Обернулся на повозку, на жену, на ребенка...
Метался взглядом, как затравленный зверь.
— Жива, — кивнула Лидия. — Только вот для тебя, выходит, нет.
— Лида, послушай... — он схватился за голову. — Мне сказали... все сказали, что ты погибла. Я год ждал! Год! Похоронки не было, но люди видели, как вас угоняли... Я думал, что тебя...
— А я не думала, — перебила его Лидия. Голос её дрогнул, но она справилась с собой. — Я в плену была, Вася. В аду была. А думала только об одном: как вернусь к тебе, как обниму. Выжила только потому, что верила: ты ждёшь.
Женщина на повозке тихо всхлипнула, прижимая к себе ребенка. Малыш, словно чувствуя напряжение, зашёлся громким плачем. И этот плач словно отрезвил Лидию.
Она посмотрела на мальчика — крошечного, беззащитного, с светлыми, как у отца, волосиками, — и что-то оборвалось у неё внутри. Злость, которая клокотала в груди, вдруг ушла, оставив после себя лишь горькую, выматывающую пустоту.
— Не плачь, — тихо сказала она девушке, даже не спросив, как ту зовут. — Не бойся. Не заберу я твоего мужа.
— Лида, прости... — Василий рухнул перед ней на колени, прямо в пыль. — Прости, Христом Богом прошу! Я не знал... Если б знал, ни за что бы...
— Встань, — устало произнесла она. — Не позорься перед людьми. Встань и скажи: зачем приехал?
Он поднялся, пряча глаза. Молчал, переминался с ноги на ногу.
— За вещами, — наконец выдавил он. — Отцовы инструменты тут оставались, в сарае. Думали, раз дом пустой, забрать... Мы в Алексеевку переезжаем совсем, дом там купили.
Лидия усмехнулась горько. Инструменты. Значит, за инструментами приехал в дом, где они столько лет счастливы были. Не за памятью, не поклониться праху, а за железками.
— Забирай, — махнула она рукой, чувствуя невероятную усталость. — Забирай всё, что считаешь своим. И уезжай. Навсегда.
— Лида! — шагнул к ней Василий. — Как же так? Ты же... ты же жена моя законная!
— А она? — Лидия кивнула на девушку, которая, не в силах больше сдерживаться, плакала навзрыд, уткнувшись в спинку повозки. — Она тебе кто? Любовница? Или, может, так, сожительница? А ребёнок этот — незаконный, что ли?
Василий смешался, затравленно оглядываясь.
— Так получилось... — пробормотал он. — Само собой...
— Само собой дети не родятся, Вася, — отрезала Лидия. — Само собой бабы на шею не вешаются. Ты выбор сделал. Два года назад. Вот и живи с ним.
Она развернулась и пошла в дом, чувствуя спиной его растерянный взгляд. Пашка, метнув на Василия взгляд, полный презрения, кинулся за ней.
— Лида, прости! — донеслось вслед. — Я всё исправлю! Я к тебе вернусь!
Она остановилась на пороге, обернулась. Посмотрела на него долгим, тяжёлым взглядом.
— Не надо, Вася. Не возвращайся. У нас с тобой детей нет, а у вас — есть. Значит, наш брак перед Богом спорный выходит. А ваш — настоящий. Живи. И забудь, что видел меня. Для тебя меня больше нет.
Она зашла в дом и плотно закрыла дверь. Прислонилась к косяку, зажмурилась, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Пашка обнял её, прижался, как в детстве.
— Правильно ты ему сказала, — прошептал он. — Пусть убирается.
А во дворе слышно было, как Василий, гремя инструментами, грузит их в телегу. Как всхлипывает его молодая жена, укачивая дитя. Как дед Егорыч, не выдержав, кричит ему вслед:
— Чтоб ноги твоей тут больше не было, Иуда!
Скрипнули ворота, затих стук копыт. И наступила тишина. Такая густая и звонкая, что слышно было, как в палисаднике шелестит листвой старая яблоня, под которой они когда-то с Василием целовались.
Прошло ещё десять лет. Лидия по-прежнему работала ветеринаром, её любили и ценили в округе. Пашка вырос, стал видным парнем, помогал деду Егорычу по хозяйству и всерьёз подумывал жениться на дочке мельника. Жизнь брала своё, затягивая раны, как умеет делать только она.
А в один из воскресных дней на пороге их дома появился незнакомый паренёк, лет десяти, чумазый и серьёзный не по годам. В руках он держал узелок.
— Тётя Лида? — спросил он, глядя на неё удивительно знакомыми, васильковыми глазами.
— Я, — удивилась женщина.
— Это вам. Мамка велела передать.
Он развязал узелок. Внутри лежала засаленная трудовая книжка Василия, его орден Красной Звезды и выцветшая фотография, где они с Лидией были сняты в первый день свадьбы.
— А где... где твои родители? — дрогнувшим голосом спросила Лидия.
— Тятя на лесоповале погиб, полгода назад. Бревном придавило, — шмыгнул носом паренёк. — А мамка... мамка замуж собралась. За вдового мужика из соседней деревни. А меня к вам отправляет. Говорит: ты, сынок, первой жене отцовой законный пасынок, стало быть, и забота о тебе — ей. А ей теперь не до меня, свои дети будут.
Лидия смотрела на паренька, на его серьёзные глаза, на сжатые в ниточку губы, и сердце её сжималось от боли и какой-то новой, доселе неведомой нежности. Пашка, стоявший за её спиной, положил руку ей на плечо. Из избы вышел Егорыч, крякнул, перекрестился на всякий случай.
— Как звать-то? — спросила Лидия, присаживаясь перед мальчишкой на корточки.
— Васькой, — ответил он и шмыгнул носом. — В честь тяти.
Лидия оглянулась на брата, на деда, на дом, который так ждал её возвращения. Потом снова посмотрела на мальчика, на эти отцовские глаза, и вдруг улыбнулась сквозь слёзы.
— Ну что ж, Васька, — сказала она, протягивая ему руку. — Раз ты мне законный пасынок, стало быть, и я тебе законная мачеха. Заходи в дом. Ждали мы тебя, оказывается. Всю жизнь ждали.
Чтобы получать уведомления о новых историях, подпишись на нашего бота Историй в тг
войдите, используя
или форму авторизации