Колючка

Колючка Счастливая
2 октября в 13:08

Она снилась ему, она была в его голове, но трогать ее, он запрещал сам себе. Она словно дорогой коньяк в дорогой упаковке, подаренной на большой праздник, ее можно по чуть-чуть. Если ее выпить до дна, можно сойти с ума.
Он приходил на лавочку под ее домом, садился и ждал когда ее тень проскользнёт мимо него, что бы просто взглядом прикоснуться к ней. В голове плыли его мысли, она оживляла в нем, что то давно забытое в его душе, словно это что-то было закинуто и заброшено, покрылось большим слоем пыли, но теперь рядом с ней это пробуждалось, требовало внимания.
Она нравилась ему, он так думал, так говорил, честно для самого себя, как считал он. Но что то внутри стонало, это не то слово... Она не нравилась, она сводила его с ума, она тянула ниточку из его сердца и закручивала ее на своих запястьях, на своей шее на своих щеках, обматывая этой ниточкой глаза и волосы, губы, спускаясь по телу. Он бы хотел обладать этим всем... Он бы хотел сказать, что это «мое». Каждый раз он молил ее мысленно пощадить его, и даже наказывал себя, говорил ей, что занят, находил много дел и каждый раз сдавался... Каждый раз он бросал все дела, только, что бы еще один раз заглянуть в ее глаза, что бы прикоснуться её руки, что бы увидеть ее улыбку.
Она обнимала его, просто и легко, словно не видела в этом ничего особенного, а он улыбался, просто улыбался и тяжело дышал, как бы ему хотелось обхватить ее стан, прижать к себе и шептать в ее уши глупости, но он не мог, именно с ней он вёл себя как маленький неопытный школьник, боясь дотронуться до нее, словно никогда не видел прежде девушки. Но именно с ней руки не слушались, а мысли путались, хотелось ругать себя, соседа, ее, всех, а потом плакать, а потом смеяться.
Вот она рядом, вот она смотрит строго, а он словно на экзамене, может только улыбаться. Она не его... Но в его голове она больше чем его. Он дышит ею, он живёт ею, он хочет поворачивать ключ открывать квартиру и видеть ее, ту самую в тех самых шортах и в том самом топе, что бы без страха обнимать ее и прижимать к себе, что бы без страха шептать ей «ты моя, ты моя», целуя ее в губы и оставляя на ней желанные следы. Это не страсть, это безумство. Безумство которое он не мог себе позволить, которое он не мог допустить.