ОБО ВСЕМ

Обо Всем
14 октября 2018

Железная красота
Шарапова ворвалась в элиту мирового тенниса в 17 лет, выиграв Уимблдон. Это мало кому удавалось до неё (по-моему, швейцарке Мартине Хингис, старшей сестре Уильямс, на пальцах пересчитать подобные случаи), но дело, конечно, совершенно не в том, что это был «рекорд».

Теннис состоит не из рекордов, а из тяжёлой, занудной ежедневной работы. Блеснуть один раз – мало, «защитить титул» здесь гораздо сложней, чем выиграть. Собственно, подсчёт очков в мировом рейтинге ведётся именно по сравнению с результатами прошлого года, и если ты не подтверждаешь прошлогодних авансов – неумолимая логика теннисной жизни тянет тебя вниз.

С тех пор прошло немало лет, и сегодня по поводу этого её яркого дебюта можно сказать две вещи: с одной стороны, да, звезда зажглась. Шарапова с тех пор выиграла не один титул, побеждала в кубках «Большого шлема» (четвёрке главных мировых турниров), бывала на первой строчке рейтинга, выходила в финалы. С другой стороны, стало ясно (сейчас, через десять лет) – нет, это не сверхзвезда, не Штефи Граф, не Уильямс, не Навратилова. Шарапова не открыла новую эпоху своего имени, она стала просто одной из самых сильных спортсменок, но не самой…
Запомнится она совершенно другим – что, на мой взгляд, гораздо важнее, значительно важнее и спортивных побед и спортивных неудач – тем, что ей, может быть, впервые в мировом женском теннисе удалось создать медийный образ такой силы, который перекрыл все спортивные достижения.

Шарапова стала легендой спорта не из-за своих действительно высоких, спору нет, спортивных результатов. Ей удалось то, что не удаётся другим теннисистам (-кам), – запомниться публике, не делая при этом экстравагантных поступков (мельдоний – это самое экстравагантное, что с ней было), запомниться, запечатлеться, не делая к этому никаких видимых усилий.

Это достаточно сложный феномен, но, поскольку вернуться в теннис Маше будет трудно, стоит разобраться в нём уже сейчас…

Её раннее детство пришлось на начало 90-х – семья в ужасе от возможных последствий Чернобыля, уезжает из родного Могилёва (где у Маши осталась жить родная бабушка), и это бегство по городам и странам никак не может закончиться. В конце концов, она вместе с отцом попадает в США, где учится в теннисной академии и просто живёт. Родительский подвиг – опять-таки это не новость для тенниса.

Одному из родителей будущей звезды практически всегда приходится отказаться от прошлой жизни, прошлой биографии, успехов и привычного образа жизни, пожертвовать всем и все силы положить на воспитание юного гения. В случае с постсоветскими людьми это подвиг вдвойне: им приходится продавать квартиры, учить незнакомый язык, порой жить впроголодь, отдавая за теннисные уроки последние копейки. Легче, когда родители тренеры, но в случае с Шараповой это не так. Её отец – бывший советский офицер, и нетрудно представить, какую ломку характера ему пришлось пережить в далёкой и очень чужой стране.
Однако характер отца – невероятно упорный, истовый, сильный – передался и дочери. Они вместе выдержали всё. И победили.

Уже в подростковом возрасте встаёт такой вопрос: должна ли Маша оставаться российской гражданкой?

Вопрос не праздный. Родной язык у Маши – английский, во время первых интервью российским СМИ она с трудом подбирает слова, злые языки поговаривают, что читать по-русски она не умеет совсем. Наконец, прямодушный папа-Шарапов умудряется в каких-то кулуарных переговорах поставить условие – хорошо, мы оставляем гражданство, но если вы гарантируете Маше выступление за национальную сборную и участие в Олимпиаде… пауза… Российский теннисный мир возмущён…

Не знаю, впрочем, насколько верны эти слухи, но подозреваю, что от истины они недалеки – привыкший за десять лет к жёстким американским условиям контрактов, папа-Шарапов вполне мог тонкий и чувствительный момент, связанный с «родиной» и «патриотизмом», сформулировать предельно конкретно.

Однако всё позади, пресса с восторгом сообщает, что «Маша – наша», то есть она действительно поможет национальной сборной, действительно будет выступать за Россию, и все эти глупости постепенно забыты.
Сегодня те жаркие подробности воспринимаются едва ли не с улыбкой – господи, о чём вообще была речь? Теннисисты, эти вечные странники, путешествующие с турнира на турнир, из страны в страну, выбирают резиденцию и место проживания исходя из удобства, комфорта, в том числе и налогового, но национальный флаг для них – это святое.

Несмотря на то что больших космополитов трудно себе представить, флаг даёт и нужную идентичность, и создаёт легенду, и, главное, новые возможности, с флагом не шутят, это серьёзно. И всё же… всё же, когда Маша впервые приехала на Кубок Кремля, я прекрасно помню это зрительское ощущение, она воспринималась именно как ярчайшая импортная звезда, как безумно экстравагантная иностранка.

Но вскоре и это забылось. Победы за сборную сделали своё дело. Русский язык вернулся и стал практически снова родным.

Масса фотосессий в русских журналах довершили работу – Маша стала совсем своей в своей стране.

…И вот тут-то и выяснилось, что Маша Шарапова не совсем обычная девушка, не просто одна из русских теннисисток, которые смело штурмуют всякие спортивные олимпы.

Таких талантливых русских девушек в мировом женском теннисе (напомню вкратце) тогда, в середине нулевых, было немало. Настя Мыскина, Вера Звонарёва, Света Кузнецова, Лена Дементьева, потом появились ещё и ещё (да и в целом выяснилось, что славянские девушки в эту игру играют очень неплохо, новых звезд из Восточной Европы по сей день хватает).

Но Маша чем-то от них от всех отличалась… Сначала было невозможно понять чем – было только слабое ощущение, которое трудно сформулировать. Но потом это ощущение крепло, росло, ширилось и углублялось.

Стабильностью? Да. Более высоким уровнем амбиций? Да. Сильнейшей спортивной злостью? Да.

Но таких по-спортивному злых, жёстких, цепких, сильных, пожалуй, всё-таки немало в мировом теннисном цирке.

Нет. Тут было другое.

Маша как будто… парила, летала над площадкой.

Она была воздушна. Она взмахивала руками, как птица.

Она… она была прекрасна.

Но и тут, в этом очень узком, если честно, чрезвычайно узком сегменте – «хорошо играет, да ещё и красивая (обаятельная, симпатичная)» – Маша чем-то сильно выделялась.
Я долго не мог понять – чем же именно. Женственность… тоже не ответ. У женственности на теннисном корте могут быть самые разные образы. Невероятно женственна старшая Уильямс – Винус (да и имя выбрали родители, куда уж деваться с таким). Вечно грустная, сутулая, с тонкими-тонкими, длинными пальцами, огромными глазами. Звезда немого кино, а не девушка с веслом.

Очень женственной была уже упоминавшаяся мной Мартина Хингис. Изящная, маленькая секс-бомба.

Господи, да на женственности... Смешно сказать, но именно на ней сломалась в своё время совсем не бесталанная Аня Курникова, оказавшаяся настолько тотально близкой и дорогой каждому мужскому сердцу, что её визуальный образ просто затаскали по сомнительным журналам, сайтам, рубрикам, а образ – он ведь очень много значит…

И, переместившись в звёзды светской хроники, она просто не вышла из очередной травмы, а травмы у Курниковой случались часто, и тут нужно страдать, ломать себя, терпеть боль, работать, как на каторге, героине светской хроники такое оказалось уже не нужно. Можно и сейчас взять длинный ряд актуальных девушек на корте и поспорить в мужской компании, а мне вот эта нравится, а мне вот эта: идиотский будет спор, ничего никому не объясняющий.

Как ни странно, ближе всех к Машиному типу (на мой субъективный взгляд) оказалась её давняя соперница, страшненькая француженка, бывает и такое, Амели Моресмо, которую открыто, в прессе, упрекали то ли в искусственном, то ли в естественном присутствии в организме мужских гормонов: мол, это не совсем честно…

И вдруг Моресмо чуть-чуть изменила причёску, подобрала другую экипировку (цвет и покрой майки и трусов) и неуловимо преобразилась, стала выглядеть, при всех своих внешних недостатках и грубоватых чертах, нежной и ранимой. В спорте это не помогло, а вот на её образе сильно сказалось – стало очевидно, что Моресмо вовсе не страшненькая, просто у неё совершенно новый, обескураживающе новый тип женской красоты – трансгендерный.

Вот сейчас я с немалым внутренним страхом подбираюсь к тому, ради чего и задумал писать этот текст.

Маша, красивая, статная, классическая русская красавица, однако, обладает странной, сквозящей сквозь все стандартные прелести природой обаяния – это новая женская красота.

Железная красота. Красота силы. Красота физической мощи. Красота новых возможностей женщины. Трансгендерных возможностей.

Присмотримся к ней чуть внимательнее. У неё очень длинные руки. У неё очень сильные ноги (и тоже очень длинные). На корте она кажется значительно выше своего роста (я специально узнавал, ничего особенного). Её удар с прыжка поражает (поражал в лучшие годы) воображение. Это невероятно мощная, атлетическая машина, у которой – в отличие от других женщин на корте – эта мощь и сила не спрятана, а словно выставлена напоказ, как образец, как новый эталон, как новый тип красоты.

В каком-то смысле (визуальном) она – олицетворение всех тех миллионов женщин, которые накачивают мышцы в фитнес-центрах (и не чтоб укрепить к лету ягодичную мышцу, а чтобы реально изменить рельеф мускулатуры), пробегают десятки километров каждое утро, гоняют на шоссейных и горных велосипедах, поднимаются в горы, сплавляются по страшным рекам, падают с парашютом… Да господи! Чего они только не делают, влекомые непонятным чувством восторга – что они тоже могут. Могут ничем не хуже, а даже лучше мужчин!

В конце этого процесса маячит, конечно же, слияние видов спорта, когда мужчины и женщины будут играть и соревноваться в одной команде, боюсь, что я даже доживу до этого исторического момента, не говоря уж о более молодых читателях этой заметки.

Так вот, Шарапова явлена человечеству для того, чтобы доказать, что и ТАКАЯ женщина может быть по-настоящему прекрасна. Вот с таким разворотом плеч, вот с такими ногами и вот с такой весьма мышцей на спине.
Предвижу возражения: а как же Серена Уильямс?

Да, разумеется, отвечу я, но Серена – вообще слишком яркая (знойная негритянка, одевается в кричащие тона, мышцы не просто заметные, они больше, чем у многих мужчин-спортсменов, она из знаменитой семьи, она младшая сестра, которая заткнула за пояс старшую), тут слишком много всего, что является особой матрицей, невероятной матрицей притяжения… Но на этом фоне не потерялась и Маша, поскольку андрогинный тип – это вообще наше будущее, и тут одной Серены явно недостаточно.

О том, что это не просто мои красивые и досужие размышления, свидетельствуют сухие цифры рекламных контрактов. Шарапова невероятно успешна именно как медийное лицо, за счёт чего? Она великая спортсменка – нет. Она роскошная красотка – нет. Она делает что-то скандальное, она умна, как бог, она мать Тереза в мировом спорте – нет. Нет, нет и нет.

Тогда за счёт чего?

Ещё раз утверждаю: это новый тип женской красоты.

Хотя нет… Красота тут вообще ни при чём.

Давайте возьмём шире.

Это новый тип женщины.

Дело в том, что новая гендерная эпоха должна начаться по-настоящему, конечно, с преодоления этого главного барьера – физиологического. Можно ходить в брюках, самой выбирать партнёров, избираться президентом большой страны, получить Нобелевку по физике.

Всё равно, пока главный барьер не пройден, великая новая эпоха ещё не наступила. Так вот, миллионы женщин (о чём я писал чуть выше) его уже давно прошли!

Шарапова – их лидер, медийное лицо этой формации.
Но чёрт возьми, как такой великий человек мог срезаться на поганом мельдонии?

У этой нелепой истории есть много разных объяснений – из них всех я выбираю теорию заговора. Но не против наших спортсменов, конечно. Шарапова к российскому спорту, я тоже об этом писал выше, имеет очень опосредованное отношение. Она вообще не пользовалась услугами нашего великого антидопингового комитета. Она не имеет отношения, что важнее, ко всем этим нашим федерациям.

Заговор этот – конкретно против неё. Каким образом можно было составить оповещение о таком важном, определяющем моменте, чтобы его можно было «пропустить» в своей электронной почте (и как будто она сама её читает!)?

Бред. Впрочем, это, как говорится, уже не моего ума дело. Великая – пусть выкручивается.

А мы будем помнить её такой – летящей над площадкой, стонущей на корте от странного наслаждения особенно сильным ударом, закидывающей за спину свою растрепавшуюся копну волос быстрым, ярким движением.

Розовую от напряжения, с глазами, полными ярости и всё равно прозрачными.

Какая была женщина…


Автор: Борис Минаев