…тот самый диагноз о бесплодии был ошибкой.

Документ, который Марина бросила мне в лицо, был результатом повторного обследования сына. Оказалось, что его первоначальный диагноз был основан на устаревшем анализе, а современные исследования показали, что он вполне способен иметь детей.

— Вы разрушили его семью! — кричала Марина, разъярённо сверкая глазами. — Вы сломали ему жизнь! Вы выгнали из дома его жену и родных дочерей!

Сын молчал, сжимая в руках злополучную справку. Лицо его было серым, глаза остекленевшими. В одно мгновение он осознал, что совершил непоправимую ошибку.

— Где они?.. — прохрипел он, поднимая на меня полные ужаса и вины глаза.

Но я не знала.

Мы выгнали Машу и девочек на улицу, без копейки, без помощи. Мы даже не пытались их искать.

Сын сорвался с места и бросился к двери.

— Я должен их найти! — крикнул он, исчезая в ночи. Мы искали Машу месяцами. Никто не знал, куда она исчезла. Больше всего нас пугала мысль, что мы могли потерять её навсегда.

Но однажды сын вернулся домой с обезумевшими глазами.

— Я нашёл их… — прошептал он.Маша и девочки жили в приюте. Она устроилась уборщицей, чтобы хоть как-то прокормить детей. Она исхудала, осунулась, но всё равно держалась гордо.

Когда сын опустился перед ней на колени, прося прощения, она лишь молча посмотрела на него.

— Ты не верил мне, — спокойно сказала она. — Ты поверил бумажке, но не мне…

— Прости меня… Прости! — рыдал он, обнимая её ноги.

Но было слишком поздно.

Маша больше не хотела возвращаться.

— Я тебя любила, — горько сказала она. — Но сейчас я люблю только наших дочерей.

Она развернулась и ушла, не оглядываясь.

Сын больше никогда не был прежним. Он жил с чувством вины, которое не мог забыть.

А я?

Я сломала жизнь своему сыну. Я была уверена, что защищаю его, но разрушила его семью.

И это была моя самая страшная ошибка.